masta18 (masta18) wrote in euro_royals,
masta18
masta18
euro_royals

Categories:

Королева Ингрид. Глава 6.

Глава 5.

9 апреля 1940 года стал ужасным, шокирующим днем.

Кронпринцесса Ингрид, как и все датчане, проснулась рано утром, от звуков гитлеровских эскадрилий, проносящихся так низко над крышами Копенгагена и Амалиенборга. Через несколько минут Кронпринц пришел к своей беременной жене и рассказал ей о случившемся:

«Фашисты нас оккупировали. Мне нужно как можно скорее добраться к отцу»

Но в это раннее апрельское утро произошло еще кое-что. Ингрид, которая до этого момента не чувствовала себя 100% датчанкой, осознала, что Дания - ее родина. Теперь она могла сказать это с полной уверенностью.

«В то утро я осознала, что я датчанка», - сказала Королева Ингрид в интервью в 1995 году.

Королевский Дом, как и правительство, совершенно не были готовы к нападению.

Когда 1 сентября 1939 года началась война в Европе, Кронпара проживала в Гростене.  Королева Ингрид вспоминает осень 1939 года, когда она ожидала своего первого ребенка, как "очень страшное время".

«В какой-то степени я вспомнила WWI. С другой стороны, когда ты молод, в тебе столько мужества. Я не боялась, и хотя это выглядело угрожающе, в том числе и для Дании, у меня не было ощущения, что Дания может быть оккупирована. Это казалось совершенно невероятным»

Однако в Королевском Доме были приняты меры предосторожности. В Амалиенборге проводились учения для самаритян, где Кронпринцесса обучалась оказывать первую помощь. А в марте 1940 года она возглавила Датское военное общество женщин против войны. Ингрид, как активный покровитель новой национальной организации, помогла создать мощную женскую службу экстренной помощи, которая работала в тылу: в больницах и санитарной службе, в транспортных отделениях и заведовала питанием.

И все же Кронпринцесса Ингрид совсем не была готова к 9 апреля:

- Мы, наверное, что-то слышали в дни, предшествовавшие 9 апреля. Но подготовленными мы не были. По крайней мере, я не была, и многие не были.

8 апреля Кристиан X посещал Королевский театр. В пять часов утра 9 апреля Короля разбудили: Торвальд Стаунинг должен представить ему срочную новость – в 4.15 немцы перешли датскую границу.

Во Дворце Фредерика VIII Кронпринц тоже проснулся рано, и когда он посмотрел в окно из спальни на втором этаже, то, к своему изумлению, увидел премьер-министра на другой стороне Дворцовой площади. Кронпринц Фредерик не поверил своим глазам. Когда он открыл окно и выглянул, Стаунинг уже подошел к дворцовым воротам и начал стучать в них. Это не было похоже на нормальную ситуацию.

Кронпринц надел вчерашний смокинг и нарядный пошел в спальню к Кронпринцессе. Ужас усилился, когда они увидели, как на Дворцовую площадь выбежали стражники.

Внезапно над Дворцом раздался грохот. Кронпринц сначала подумал, что стреляют из Холмена. Позже выяснилось, что немцы взорвали КПП в крепости Кастеллет.

Тем временем немецкие войска продвинулись к Амалиенборгу, где их обстреливали стражники. И пока на Дворцовой площади гремели выстрелы, в кабинете Короля в Амалиенборге начались переговоры о судьбе Дании.

На встрече присутствовали - Кристиан X, Кронпринц, Премьер-министр, министр иностранных дел Петер Мунк, министр обороны Альсинг Андерсен. Вопрос был не в том, воевать или нет. Нужно было понять, прекратить ли немедленно боевые действия или, ради репутации страны, продолжить неравный бой еще на несколько часов?

Страна не была готова к такой военной и политической ситуации. И о помощи извне не могло быть и речи.

Командующий армией генерал-лейтенант Уайн Приор был готов сражаться за Отечество до конца. Он предложил вывести Королевскую семью, но Король и Кронпринц отказались - они останутся в Копенгагене. Король принял решение, и в шесть часов, чуть меньше чем через два часа после того, как немцы пересекли границу, подписал документ о капитуляции. В конце, Король обратился к народу:

«В этих столь серьезных для нашей страны условиях я призываю всех в городе и в стране, проявить полностью правильное и достойное отношение, поскольку любое необдуманное действие может иметь самые серьезные последствия. Боже, храни Данию!»

Родилась политика сотрудничества. Официально Король стоял за ней вплоть до распада 29 августа 1943 года. Его невестка не сомневалась в том, что он чувствовал в глубине души по поводу этого ужасного унижения:

«Как конституционный монарх, он должен был следовать за своим правительством. Но я также думаю, что мой свекр согласился на это, потому что у него не было другого выбора – страна не была готова к нападению. То, что случилось, казалось ему ужасным. Он чувствовал в этом свою вину. Я бы не сказала, что ему было стыдно. Но он страдал. У него были очень сильные представления о чести. Он думал, что это самое жуткое, что только могло произойти в его стране»

Едва рассвело, как немецкая оккупационная держава затопила страну. В Амалиенборге три стражника были ранены - один тяжело. Но когда Король навестил его в тот же день, он был настолько польщен, что "старался лежать прямо".

9 апреля погибло 16 человека и 23 были ранены. Дания сдалась без боя. По словам Отто Гельстеда, Дания "вкушала горький хлеб рабства" в течение следующих пяти лет.

Но были и другие способы сопротивления. И Кронпринцесса Ингрид, которая никогда не испытывала недостатка в хороших идеях, понимала их.

За годы оккупации она стала скромным пиарщиком Королевского Дома. Вся эта ситуация воззвала к ее личному мужеству и упрямству. Она никогда не боялась, даже немцев. Даже если страна сдалась, это не значит, что людей можно было бить.

Ранним утром, всего через три дня после капитуляции, копенгагенцы увидели своего Короля во время его ежедневной утренней поездки по городу. Эффект был оглушительный:

Здесь и началась датская сказка о Короле, который «едет под солнцем, и ветру наперекор, по своему Королевству». Непопулярный Король Кристиан Х за пять проклятых лет оккупации вырос в почти мифическую фигуру, которая с уникальным авторитетом и популярностью символизировала молчаливое сопротивление оккупирующей державе.

Кронпринцесса входила в число этапов этого проявления, которое приобрело политическое и национальное значение. Это дало датчанам внутренний костяк и внешнюю картину нации, которая, несмотря на превосходство, все равно не позволила себя покорить.

Ингрид говорила: «Не только я одна думала, что это будет полезно для морального духа страны. Я просто убедила свекра в том, что он должен это сделать»

То, что хорошо для Дании, хорошо и для монархии. Национальное возрождение, которое пережила страна в первые месяцы оккупации, собралось вокруг старого Короля и вокруг Королевского Дома:

26 сентября 1940 года, в день 70-летия Кристиана X, сотни тысяч жителей Копенгагена вышли на улицы, чтобы отдать дань уважения монарху и продемонстрировать немцам, что нация едина. Король появился со своей семьей на балконе Амалиенборга, как и всегда.

Министр иностранных дел Скавениус саркастически отметил этот момент: «в Дании людям не нужен лидер – у них есть Король». И хотя официально, Король вел переговорную политику, нельзя было не отметить холод в общении Кристиана Х и его министра иностранных дел, а позже премьер-министра Скавениуса, который никогда по-настоящему не осмелился высказать Монарху то, что Королевский Дом играл в какую-то двойную игру.

Кронпринцесса Ингрид не вела никакую политику. Ее отношение к оккупирующей державе датировалось с 9 апреля 1940 года по 5 мая 1945 года.

В один будний день немецкой оккупации Кронпара стала родителями. Это началось, по крайней мере, на несколько недель раньше, ускоренное эмоциями, которые пережила будущая мать.

Но все шло хорошо, и даже если ради престолонаследия кто-то надеялся на мальчика, маленькую Принцессу приняли более чем радушно. С самого рождения Маргрете Александрина Торхильдур Ингрид являлась «лучиком света в темном царстве», и когда Кристиан Х 16 апреля увидел свою внучку, он сказал то, что Ингрид никогда не забудет:

- Ингрид, сегодня ты сделала невозможное. Ты заставила флаги снова подняться наверх.

В Дании и в Королевской Семье жизнь продолжала идти своим странным чередом. В какой-то мере помогло то, что в семье произошло что-то радостное. Были и другие вещи, о которых стоило бы подумать. Но Кронпринцесса Ингрид пережила пять лет оккупации как своего рода возрождение, без которого она бы не стала той, кем в результате стала:

- Это были странные годы и особая ситуация, а особые ситуации могут высвободить ресурсы, о которых вы даже не подозреваете. В те годы я многое узнала о датском менталитете. Он очень отличается от шведского. Это как-то связано с юмором. Даже в самые черные дни, люди продолжали юморить. Это был героизм своего рода по-датски. Вполне может быть, что за границей этого не совсем поняли. Немцы, конечно, этого не понимали. Но нация показала насколько она сплочена.

Для Ингрид – и для Фредерика – было важно показать, что молодая семья в Амалиенборге солидарна с датчанами. Если у людей нет бензина, чтобы передвигаться по городу, то и они не будут ездить на машине по городу.

И вскоре Кронпринц и Кронпринцесса начали ездить по Копенгагену на велосипедах. Вначале возникала путаница в том, что когда Кронпара прибывала на какие-то мероприятия, принимающая сторона вместо того, чтобы подойти и вручить Кронпринцессе букет цветов, должна была взять их велосипеды и найти для них место на парковке.

Семья, которая пригласила Кронпару на ужин, также запаниковала, когда за день до званого обеда они увидели, как Кронпара приближалась к их дому на велосипеде. Вы ошиблись насчет даты? Нет, вовсе нет: "мы просто хотим посмотреть, сколько времени займет поездка на велосипеде сюда, чтобы завтра быть вовремя".

Вскоре после рождения Принцессы Маргрете горожане видели, как новоиспеченные родители гуляют с коляской по городу. А когда Кронпара была занята, бабушка, Королева Александрина, гуляла с внучкой в коляске по набережной, где демонстративно игнорировала немцев, но тепло приветствовала датчан.

Для Королевы Александрины это был особенно ужасный год. Но даже несмотря на то, что она на половину немка по происхождению, ее национальное мышление никогда не подвергалось сомнению. Она, правда, родом из Мекленбурга-Шверина, но на самом деле она не немка. Она датчанка сердцем и душой.

И тем не менее, Кронпринцесса Ингрид видела, каким тяжелым испытанием для нее была немецкая оккупация:
«Мне было очень жаль мою свекровь. Ей было тяжело. Но у нее был сильный характер»

Стратегически одаренная Кронпринцесса понимала, что было важно показать датчанам и немцам, что Королевская Семья не сдалась. Если и было две партии, которые стояли вместе в этой ситуации, то это был народ и Королевский Дом. Поэтому Королевская Семья должна была быть заметна на улице среди обычных людей.

В другом она была твердо убеждена: она, которая во многом всегда чувствовала себя больше англичанкой, чем шведкой, не будет встречаться с представителями оккупирующей державы. Это был ее личный предел того, насколько глубоко она склонится перед сверхдержавой.

«Мой свёкр должен был это сделать, встретиться с немцами, мой муж тоже. Но не я»

Ингрид ясно видела в каком положении находился Королевский Дом. Официально за политикой сотрудничества стоял Король. Неофициально ни один датчанин не сомневался в том, каково личное мнение Короля о нацистах.

И немцев постепенно начал раздражать Королевский Дом, который на самом деле находился в оппозиции к своему собственному правительству, – и Король, который стал всемирно известным, разъезжая без защиты среди своих подданных. Во всем свободном мире стала известна история немца, который спросил у маленького мальчика: кто позаботится о Короле? – Мы все,- ответил ему мальчик.

Напряженная ситуация достигла кульминации 26 сентября 1942 года. В свой 72-й день рождения Король получил традиционную поздравительную телеграмму от Гитлера – и ответил благодарственной телеграммой, написанной на общем придворном языке: "Спасибо за поздравление. Кристиан Х", - Лаконичный Королевский ответ вызвал настоящую истерику в Берлине. Такой простой "товарной распиской", датский Король не может ответить вождю Великой Германской империи. Это изысканное оскорбление.

Немцы хотели безоговорочных извинений. Датское правительство пыталось предотвратить бурю, уверяя, что именно так Король всегда отвечает на поздравительные телеграммы. Он, конечно, не хотел обидеть Господина Гитлера.

Правительство предложило отправить Кронпринца в Берлин, чтобы успокоить обиженного вождя. К счастью, немцы не смогли спокойно ответить на это предложение, а народ взбунтовался, чтобы их Кронпринц ехал «на поклон» к Гитлеру.

Для Кронпринцессы Ингрид это был бы день позора. Унижение, которое ей было бы трудно пережить. «Моя мать, должно быть, была для них мешком с блохами во время оккупации», - считает Королева Маргрете.

19 октября ситуация в Амалиенборге резко изменилась и на политическую сцену вышла Кронпара.

Во время ежедневной верховой прогулки королевская лошадь «Юбилейная» чего-то испугалась и при попытке Короля успокоить ее, встала на дыбы. Кристиан Х упал. Тяжело раненного Кристиана Х доставили в больницу. У него было воспаление легких, и несколько дней Король колебался между жизнью и смертью. Он выжил, но ему так и не удалось оправиться до конца своих дней.

Власть в свои руки взял Кронпринц Фредерик. Ему выпала сомнительная судьба от имени правительства принять требование немцев о том, чтобы Вильгельм Буль, ставший премьер-министром в мае 1942 года после смерти Стаунинга, был заменен в ноябре 1942 Эриком Скавениусом.

Зима 1942-43 годов - трудное время для зарождающегося сопротивления. Призыв Кристмаса Мёллера к саботажу воспринялся скептически или даже неохотно. И когда в мае 1943 года Король вновь взял на себя свои официальные функции, его выступление по радио против саботажа стало первым официальным актом. Шаг, против которого он боролся, но к которому его вынудили Скавениус и немец Вернер Бест.

Но у диверсантов был тайный союзник в Амалиенборге, который собирался сильно досадить Скавениусу.

В начале 1943 года состоялся званый обед у доктора Торвальда Мэдсена, в котором приняли участие Кронпара, Принцесса Ингеборг и несколько старших руководителей департаментов. За столом также сидел сын Мэдсена, студент, который активно участвовал в Движении Сопротивления.
Разговор шел достаточно естественно, чтобы говорить и о саботаже. "Ответственные" чиновники решительно осуждали "безответственных студентов, разрушающих политику сотрудничества". Смелая Принцесса Ингеборг не смогла молчать. Она пришла на помощь молодому студенту и начала ругать сотрудничающих политиков. Но хотя Кронпринцесса ничего не могла сказать, Стэн Мэдсен, который позже стал одним из ближайших друзей Короля Фредерика и Королевы Ингрид, почувствовал, что от Кронпринцессы Ингрид исходила молчаливая моральная поддержка.

Позже Стэн Мэдсен ушел в подполье и спрятался с друзьями в Ведбеке. Здесь он однажды встретил Кронпару, которая ехала на машине. Они не могли остановиться и поболтать, но когда машина поравнялась с ним, из окна высунулась рука и помахала ему. Это была Ингрид.

«От этой руки исходила такая поддержка и сочувствие»

29 августа 1943 года, политика сотрудничества рухнула. Для Кронпринцессы Ингрид это стало огромным облегчением.
В четыре часа утра начался штурм воинских частей, а вскоре после этого на телефоны гарнизонов отвечали на немецком языке.
Но флот их не получит. Вице-адмирал Ведель, хороший друг Кронпринца, отдал приказ спустить корабли на Холмен, в то время как другие корабли должны были попытаться достичь шведского порта.

Замок Зоргенфри, резиденция Короля, после перестрелки был поставлен под немецкую охрану. Было объявлено военное положение, немцы захватили фолькетинг. Король и правительство перестали функционировать. Дания находилась в состоянии войны без объявления войны.

В Зоргенфри стреляли, и удивительно, что Король уцелел. В Амалиенборге тоже было жарко.

Все началось достаточно мирно. Немецкий полковник выступил незадолго до полудня. Он должен был передать личное послание Кронпринцу, разбуженному ударами Холмена, когда Ведель спустил военные корабли. Кронпринц принял немецкого полковника Августа на очень короткой аудиенции в библиотеке. Полковник объявил, что охрана Амалиенборга будет осуществляться немецкими силами и что его Королевскому Высочеству будет предоставлен немецкий офицер связи. Лейб-гвардия может не сопротивляться, а просто уйти с оружием и снаряжением.

Кронпринцесса тоже проснулась. Она была беременна вторым ребенком – через 2 месяца, 29 апреля 1944 года родилась Принцесса Бенедикте - и прикована к постели, во избежание выкидыша. Но кронпринцесса не хотела просто следить за событиями из своей спальни. Она попросила, чтобы ее отнесли в кабинет Кронпринца. Она сразу поняла в чем дело:

- Слава Богу, это случилось. Теперь мы знаем, что происходит. И нам не нужно притворяться.

Немецкое командование прибыло чуть позже. С ревом, сопровождаемым шумными мотоциклами и броневиками, заряженными пушками и автоматами, несколько сотен довольно пьяных немцев бегали по Дворцовой площади. У дверей Дворца Кронпринца объявили, что их Дворец будет досмотрен, а все должны спуститься в подвал.

Кронпринцесса была возмущена, она не хотела, чтобы немцы осматривали их дом: «Если это случится, то я встану с постели!» - Если бы она осознавала всю серьезность своей угрозы, Бенедикте, возможно, и не родилась бы.

Поступил звонок из Зоргенфри, а затем пришла телеграмма, что никакого осмотра не будет. Немецкая гвардия выставляет посты, и отряд лейб-гвардии уходит без боя.

В 9.30 немецкий солдат поднялся в резиденцию и спустил королевский флаг. Король немедленно приказал убрать флагшток. Он не собирался смотреть на свастику, развевающуюся над его Дворцом.

Уже в первые утренние часы Кронпринц выразил надежду на то, что немецкая гвардия будет ликвидирована как можно скорее и будет передана Национальной полиции. Это произошло 6 октября.

Немецкий офицер связи планировал жить во Дворце Кронпринца, куда его не пустили. Ему пришлось разместиться с немецкой гвардией в Колоннаде. И кормить их никто не собирался.

Через несколько дней после 29 августа, Кронпринц планировал поехать в Зоргенфри, но его не выпустили.

Кронпринц Фредерик и Кронпринцесса Ингрид стали "узниками" в собственном доме.

В первые годы войны они старались жить как можно нормальнее – ездили на обед в Софиеру, к Королевской Семье Швеции и проводили летние дни в Гростене. Но после 1942 года все изменилось.

Они не покидали Зеландию, почти не звонили в Стокгольм. Они понимали, что их телефонные звонки прослушиваются. Оставалось только писать письма.

Не было никаких сомнений в том, что Королевская Семья должна была остаться в стране. Но после битвы при Амалиенборге 19 сентября 1944 года, под Королевской резиденцией началось тайное строительство туннеля, чтобы Королевская Семья могла выходить в город.

А поскольку рассчитывать на то, что Кронпара сможете выйти из своего Дворца и дойти до Королевской резиденции, невозможно, они также приступили к строительству туннеля под Дворцовой площадью от Дворца Кронпары до Королевской резиденции. Этот туннель стал убежищем для всего Амалиенборга, который до этого не имел надлежащего бункера.

19 сентября 1944 года Амалиенборг попал под прямой огонь. Немецкие войска напали на полицейские участки страны без предупреждения: датские офицеры должны быть разоружены. Взвод немцев марширует к Дворцовой площади, чтобы одолеть полицейскую охрану в Амалиенборге. Но их встречают баррикадами и мешками с песком.

Все, что в округе может ползать и ходить, было готово защищать свою Королевскую Семью. И полиция тоже. В первые минуты полиция убила четверых или пятерых немцев и столько же ранила. В течение следующих часов было совершено несколько попыток захватить Дворец, в то время как Кронпара следила за битвой из кабинета гофмаршала.

Они нервничали, но не были напуганы. Тем не менее в разгар битвы Ингрид позвонила послу Швеции в Копенгаген: «Передайте моему отцу, что Вы говорили со мной в 15 часов и что у нас все хорошо!»

Конечно, если бы немцы действительно хотели завоевать Амалиенборг и взять в плен Монаршую чету и Кронпару, то они бы сделали это легко, используя более тяжелое оружие и больше сил. Если уж на то пошло, они могли бомбить Амалиенборг с воздуха. Но через несколько часов, немцы вдруг отменили операцию: атака была ошибкой. "Ошибка" стоила жизни нескольким десяткам немцев, а раненых было еще больше. С датской стороны жертв не было, только двое раненых.

Семьи, которые жили близ Амалиенборга постепенно привыкли ко всему происходящему. Но благодаря новостям BBC и нелегальным журналам, а также контактам с Движением Сопротивления и Советом свободы, все понимали, что конец близок.

Сама Кронпринцесса Ингрид не имела прямого отношения к сопротивлению.
- Это было трудно по многим причинам. Но иногда удавалось что-то сделать, немного помочь.

Но, естественно, это никогда не обсуждалось в семье. Ты делаешь то, что считаешь возможным. И ты не говоришь об этом.

Кронпринц получал информацию о движении сопротивления через друга - вице-адмирала А. Х. Веделя, который после демонстрации своей прямой позиции 29 августа пользовался неограниченным доверием движения.

Ведель в последние годы войны был частым гостем семьи Кронпринца. А в ноябре 1944 года некий доктор Кнудсен лично беседовал с камергером Кронпринца - Вестом. Доктор Кнудсен, он же Фроде Якобсен, начальник подпольного генерального штаба, хотел иметь прочную и надежную связь с Королевским Двором. А через камергера, все сообщения о деятельности Совета Свободы шли напрямую к Королю и Кронпринцу.

Тем не менее, оказывается, что в Амалиенборге масштабы преступлений Гитлера за пределами страны вообще не были известны. Особенно Кронпринцесса Ингрид очень остро прочувствовала, насколько изолированными они были на самом деле, когда увидела в заключительной фазе войны первые невообразимые образы из нацистских лагерей:

- У нас, наверное, было ощущение, что тех, кого отправили из лагеря Фрёслев в Германию, ждет что-то ужасное. Какой ужас их там ждал, мы поняли только тогда, когда война почти закончилась.

Сейчас трудно понять, насколько они были изолированы. Они примерно знали, что происходит на фронтах Европы. Но война США и Японии на Тихом океане была им неизвестна. В пятницу, 4 мая 1945 года, весь день ходили слухи, что англичане пересекли датско-германскую границу. Их ждали как дорогих гостей - не в последнюю очередь в Амалиенборге. Вечером Король рано уснул - он еще не преодолел последствий падения. Королева Александрина подошла к своему сыну и невестке, чтобы послушать датскую передачу на BBC в 20.30, когда спикер Йоханнес Сёренсен через несколько минут после начала передачи внезапно сказал на тон выше:
«В данный момент объявлено, что фельдмаршал Монтгомери заявил, что все немецкие войска в Нидерландах, северо-западной Германии и Дании сдались»

Королева Ингрид, как и все датчане, пережившие эту волшебную майскую ночь, никогда не забудет острого чувства радости и ликования, которое вспыхнуло, когда пять проклятых лет наконец закончились.

- Мы так перепугались от радости. И хотя нам было запрещено покидать Амалиенборг – по соображениям безопасности - в тот вечер, мы чувствовали вибрирующую атмосферу, которая была во всем Копенгагене.

Сразу же после сообщения о капитуляции, во дворце Фредерика VIII, Кронпара собрала весь персонал и открыла шампанское. В ту ночь не было никакой разницы, Кронпринц ты или камергер.

После шампанского, Кронпринц Фредерик вместе с королевой Александриной и Кронпринцессой Ингрид отправились сообщить Королю прекрасную новость: Дания свободна, и Король снова стал "хозяином" в своей собственной стране. 9 апреля 1940 года Король плакал от стыда и унижения. Теперь он снова заплакал, но уже от облегчения.

На улицах раздавались крики: в Амалиенборг! Уже к 22.00 на Дворцовой площади собралось около 40 тысяч восторженных датчан, которые пришли, чтобы поприветствовать своего Короля.

Полиция пыталась отправить людей домой – Король спит и вам всем следует отдохнуть!
- Мы пойдем домой, но в начале поприветствуем Короля, поприветствуем Короля!

В городе в окнах горели свечи. Но не в Амалиенборге. Здесь война еще не совсем закончилась. В первый же свободный от оккупации день прямо за окнами на дереве взорвалась граната. За несколько минут до этого, в саду у того самого дерева, Кронпринцесса Ингрид укачивала Принцессу Бенедикте.

К вечеру во Дворце было разбито 60 окон, снаряды торчали из стен, а на чердаке и крыше было найдено более десятка гранат, некоторые из которых взорвались.

«Странно то, - сказала Королева Ингрид через 50 лет после майской бомбардировки, - что никто не боялся. Нам было все равно, что делают немцы. В каком-то смысле мы чувствовали себя неуязвимыми»

Выстрелы в Амалиенборг шли с крейсера "Нюрнберг", который не хотел сдаваться, и с небольшого немецкого военного корабля, находящегося на верфи и стреляющего над гаванью.

Полиция и борцы за свободу были довольно бессильны против противников, пока камергер Вест не вспомнил, что у него в комнате стоит охотничье ружье с оптическим прицелом. Молодому офицеру вручили винтовку с которой он взобрался на крышу, где мог свободно стрелять по кораблю и пушке, которую немцы нацелили на Дворец Кронпринца. Через 15 патронов враг был ликвидирован.

Чуть раньше вечером раздался звонок из Стокгольмского замка. Это был отец Кронпринцессы, Кронпринц Густав Адольф, который поздравил их с освобождением и пожелал мирного неба над головой.

- Ну… - ответил ему Кронпринц Фредерик, который все еще слышал грохот от перестрелок, - с мирным небом над головой пока так себе. Но мы к этому привыкли. Нет, спасибо, у нас все хорошо, и мы все счастливы.

Tags: dk - Королева Маргрете, dk - Принцесса Бенедикте, Дворцы замки резиденции, Историческое, Книги, Королевская семья Дании, Мнение, Монархия
Subscribe

  • Пост пары коллажей: кровь не вода

    Принцесса Дельфина и ее бабушка - королева Астрид:

  • Королевских лебедей пересчитали

    На этой неделе прошла инвентаризация лебедей. На фото: попытка поймать птицу, чтобы ее смог осмотреть королевский маркировщик Дэвид Барбер. Место…

  • Одна или четыре?

    Как сообщили в пятницу вечером, герцог Сассекский заключил сделку по изданию четырех книг, а не одной. На этой неделе было объявлено, что принц…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 61 comments

  • Пост пары коллажей: кровь не вода

    Принцесса Дельфина и ее бабушка - королева Астрид:

  • Королевских лебедей пересчитали

    На этой неделе прошла инвентаризация лебедей. На фото: попытка поймать птицу, чтобы ее смог осмотреть королевский маркировщик Дэвид Барбер. Место…

  • Одна или четыре?

    Как сообщили в пятницу вечером, герцог Сассекский заключил сделку по изданию четырех книг, а не одной. На этой неделе было объявлено, что принц…